Сосредоточившись на главном

С известным в Воронеже и далеко за его пределами писателем, журналистом, издателем Александром Лапиным мы поговорили накануне его 65-летнего юбилея. Разговор, как и подобает в случае с такой многогранной личностью, получился шире вопросов только литературы или медиабизнеса. Александр Алексеевич поделился своим видением новейшей истории России, истории и будущего журналистики и своего места в ней.

– Своей деятельностью вы охватили широкое поле возможностей, при этом большая их часть так или иначе связана со словом. Серия романов «Русский крест», издательский холдинг «Евразия-пресс XXI век», пожалуй, самые известные ваши детища, но не единственные. Как в вас уживаются ипостаси писателя и бизнесмена? Планируете ли вы развивать и дальше все эти направления?

– Когда я был моложе, было много сил, и я их тратил без остатка, доводя до логического итога все, чем бы ни занимался. При этом, как любой человек, достигнувший определенной зрелости, я понял, что нужно и как следует управлять своей жизнью. Это настоящее искусство. И для людей, которые работают в бизнесе, оно, наверное, полезно в первую очередь. Когда тебе уже шестьдесят пять и пора подводить итоги, надо понимать, что ты можешь, а что не можешь, что главное в жизни, а что нет. Сегодня я абсолютно точно могу сказать, что процентов восемьдесят, а, может быть, и девяносто своего времени и усилий я трачу на писательство. Сейчас для меня это главное.

Для сегодняшней молодежи то, что было пятьдесят или сорок лет назад, кажется древностью. А мы, люди старшего поколения,  в то время уже оканчивали школу, университет. Кажется, что это было только вчера. Когда понимаешь, что на твоих глазах прошла целая эпоха, хочется рассказать о том, что произошло за это время с нами, какая была страна, люди, жизнь. Я считаю это своим долгом. Ведь в конечном итоге после нас мало что остается, особенно в наше стремительно меняющееся время, когда каждые несколько лет происходит технический и технологический переворот. Приезжая в ту же редакцию «Комсомолки», в которой я проработал много лет, сталкиваюсь с тем, что там осталось не больше пяти человек, которые работали вместе со мной, занимались ее спасением в переломные девяностые годы. Теперь там совсем другие люди, которые иногда и не подозревают о моем существовании.

– Получается, сейчас у вас в жизни идет процесс возвращения к истокам?

– Ну, я бы не сказал, что возвращения. Я никогда и не уходил от них далеко. Всегда считал себя в первую очередь журналистом. И эту профессию выбрал осознанно еще в юности, твердо решив этим заниматься всю жизнь и, в общем-то, так и получилось. Но те события, которые происходили в стране, заставляли заниматься и чем-то другим. В том числе и бизнесом. А приобретенный жизненный опыт позволяет теперь рассказать людям, что ты видел. Кому-то это может быть поучительно. С другой стороны, это нужно и мне самому, чтобы чувствовать, что сделал в жизни все что мог. В общем, я доволен, что все получилось именно так, и мне не придется сожалеть на склоне лет: «Эх, мог, а не сделал! Непонятно чем всю жизнь занимался…»

– Но все-таки издательский бизнес, писательство – это не совсем журналистика? Сейчас время стремительных перемен, особенно в сфере СМИ. Как вы считаете, что ждет ее в будущем?

– Издательский бизнес, по моему мнению, тоже часть журналистики, только другая ее сторона. Информация – это базовая потребность человечества, без нее оно бы не выжило. Она всегда была, есть и будет. Люди всегда интересовались новостями, менялись только способы их распространения и скорость. Сегодня интернет, телевидение, радио, газеты, информационные системы в целом достигли такой силы, какой не было у них никогда в истории. Поэтому сейчас особенно важно понять, что дает информация.

Сегодня человек не может скрыться от информационного потока и находится в нем постоянно. Мало того, носит с собой смартфоны, планшеты, окружен компьютерами. Информационное давление настолько мощное, что человек фактически иногда перестает мыслить, находясь в состоянии постоянного стресса. И становится абсолютно внушаемым и управляемым. Особенность человеческой психики такова, что он может любую вещь принять за ценность или даже сверхценность. Это может быть любовь, Родина, Бог. Но могут быть и негативные примеры, которые я даже не хочу приводить. Даже самые незначительные, с нашей точки зрения, вещи, если для кого-то становятся ценностью, то он может за них и жизнь положить. Возможности СМИ сегодня позволяют настолько эффективно промывать мозги, что человек будет верить и послушно двигаться, сопереживать, голосовать, отдавать деньги и так далее. Не хочу никого обвинять, но многие люди могут поверить, что война в Сирии – это самое важное сегодня для России.

Сама отрасль и технология СМИ с точки зрения идеологии постоянно меняет свои качества. В советское время открыто говорилось, что журналисты и издатели – работники пропаганды, подручные партии. Потом был какой-то период времени, когда и наша и зарубежная журналистика пыталась выглядеть как объективный процесс описания происходящего. Но, к сожалению, этот период был весьма скоротечным, и постепенно, к началу текущего десятилетия, журналистика вернулась на круги своя, опять занявшись пропагандой. И это касается не только нашей, но и зарубежной прессы. Я в этом не раз убеждался, общаясь с западными журналистами. Не раз приводил пример, как я давал интервью немецким газетам, но потом выяснялось, что оно не может быть напечатано, так как редактор упрекает журналиста в том, что так нельзя писать о России. О России там можно и нужно писать только в определенном ключе.

– Не приведет ли это к тому, что читатель станет игнорировать СМИ, по крайней мере, печатные, и полностью переключится на альтернативные источники информации? Многие сейчас вообще, испытывая информационную усталость, предпочитают новостной информации развлечения.

– Опыт общения с западными коллегами показал, что газеты не умрут. В Норвегии, например, нашли способ вернуть их. И мы обязательно найдем. Конечно, все это произошло не без поддержки государства. Для начала нужно заставить потребителя платить за контент, который размещается в интернете, хотя бы символические деньги. Коренная проблема в том, что когда появился интернет, люди привыкли, что вся информация бесплатна и в свободном доступе. И уже не хотят платить. Но с развитием технологий их стали приучать к тому, что за какую-то информацию, которая представляет для них ценность, нужно платить и в интернете. Технические возможности, развитие платежных систем вполне позволяют организовать этот процесс. Возникает вопрос: за какую информацию платить? Вероятно, это можно определить только опытным путем, за какие материалы в интернете читатель пожелает платить, а за какие – нет.

Печатная газета – это профессиональное цельное произведение. Покупая ее, я уже знаю, какими отличительными чертами она обладает. Чем, к примеру, «Комсомольская правда» отличается от «Коммерсанта». Это структурированная информация, поданная человеку под определенным углом. Какие человек имеет взгляды, такую газету и читает. В интернете же нужно искать то, что тебе нужно, причем высока вероятность, что тебя еще и обманут, предлагая фейковые новости.

– А вы сами много времени уделяете чтению или просмотру СМИ? Как подходите к отбору информации?

– Потребность в новостях – вопрос выживания. Те, кто активнее, умнее, понимают это. Как говорится, можешь любить или не любить политику, но рано или поздно она за тобой придет. Я практически перестал смотреть телевизор. Не могу переносить тот информационный мусор, который там в основной массе присутствует. Но так как сам работаю в прессе, вынужден смотреть новости, даже скорее не смотреть, а читать подстрочники. Чтобы составить объективную информационную картину, просматриваю их на разных каналах:  зарубежных, независимых, потом уже официальных. На это уходит немного времени, и многие люди уже к этому приходят. В результате освобождается масса свободного времени, которое можно посвятить, допустим, чтению книг.

Возвращение к газетам будет, но и газеты должны измениться. Как сейчас в Норвегии: хотите иметь бумажную газету – вам напечатают под заказ отдельный экземпляр и будут его доставлять. В России, к сожалению, ввиду слабого развития инфраструктуры печати, продаж, почты, мы еще не дошли до такого уровня, и этот процесс, по-видимому, затянется. На Западе давно уже печатают книги под  заказ. Издают книгу, ведется рекламная кампания, но никто не печатает весь тираж. Приходят заказы, после чего уже в дело вступает типография. Я, кстати, свои книги тоже так издаю. Так же будет и с газетой.  Сколько будет подписчиков, такой тираж и будут печатать. Газета должна привлекать тем, что новости там отобраны и соответствующим образом проверены. Интернет будет развиваться, как параллельная реальность. Популярные блоги в интернете во многом вторичны. Их авторы не генерируют новости, а берут их для обсуждения по большей части с телевидения и на их основе делают свой материал. 

– А для книгоиздания характерны все те же проблемы, что и для СМИ? Когда-то наша страна считалась самой читающей, а сейчас интернет, наверное, и здесь внес свои коррективы?

– Книги на сегодняшний день нисколько не потеряли в популярности. Исследования показывают, что Россия – по-прежнему читающая страна. Но изменилась структура чтения. Раньше издавалось гораздо меньше авторов, попасть в Союз писателей и напечататься было ох как трудно. Зато когда я издал в СССР свою первую книгу тиражом в пятнадцать тысяч, получил гонорар тысячу двести рублей – бешеные деньги тогда были, наверное, все равно, что сейчас миллион. Но книг было мало, издательств тоже. Печатали большими тиражами или то, что имело идеологическую направленность или имело какой-то знак качества. Пока тебя напечатают, придется пройти редакторов, цензуру, которые заставят десять раз переписать эту книгу, пока она выйдет. А сейчас издательств стало много, книг море, на все вкусы, но издают их тиражами две-три-пять тысяч. Приезжаешь на франкфуртскую ярмарку – там сто тысяч наименований книг! И на московской – их тысяч пятнадцать-двадцать, не меньше. Люди читают, но читают то, что нужно лично каждому. Я, допустим, сейчас читаю «Розу мира», а моя супруга – Токареву. А раньше была только литература, которую издавали партия и правительство. Сейчас издают все, что продается. А пишут еще больше. В интернете масса писателей. И это хорошо, пусть пишут, может, когда-то напишут что-нибудь стоящее. Но есть проблема разрушенных сетей распространения. В СССР было десять тысяч книжных магазинов. В России осталась тысяча. Иной человек, может быть, взял бы, пошел  да и купил книжку, чтобы вечером почитать. А негде! С другой стороны – это не еда, которая нужна всем и каждый день. Это вопрос духовного состояния общества. Поэтому во многих странах, где проводится мудрая государственная политика, книгоиздание и книготорговля поддерживаются государством. Но не напрямую: вот тебе деньги, пиши книгу, а через льготное налогообложение, бесплатную аренду под книжные магазины. Там понимают, что это вопрос развития общества и выживания. Надо смотреть дальше, а не только лишь думать, как не умереть с голоду. Почему мы сейчас говорим: «Ой, а на Украине бандеровцы!» А потому, что думать надо наперед, до того, как все произойдет.

– А о чем бы вам  хотелось написать сейчас? Это снова будет историческое произведение?

– Я сейчас пишу роман скорее философско-религиозного плана, чем исторического. Хотелось бы написать роман о Крыме, истории его присоединения. Люди, которые там живут, пока не понимают, что они участники каких-то исторических событий. Так же, как в «Русском кресте», когда я описывал процесс распада страны, как советские люди стали русскими. Так и с Крымом, наступил момент, когда все концы сошлись, и Россия окончательно встала на традиционный путь развития.  Причем определение это произошло волей народа. Никто в правящей элите не собирался присоединять Крым. Наша элита жила в своем либеральном тренде и ей это очень нравилось. Все было прекрасно, деньги хранили на Западе, жили и наслаждались. Но начавшаяся заваруха на Украине, требования людей, не так давно до этого прошедшие события на Болотной показали, что нужно либо присоединять Крым и войти в историю, либо уйти. СМИ, кстати, сыграли в этом выборе заметную роль, поставив вопрос очень остро, побуждая действовать решительно и бескомпромиссно.

– Каждая часть вашего романа-эпопеи «Русский крест» охватывает временной промежуток в пять-семь лет, останавливаясь на событиях начала двухтысячных. Если бы вы решили писать продолжение, нашлись бы какие-то отличительные черты последнего десятилетия, какое место в новом времени заняли бы герои романа?

– Конечно, нашлись бы. Сейчас я пишу новый роман, и в нем я частично оставил прежних героев, тех, которые меняются вместе с жизнью, развиваются. Издатели, кстати, меня просили оставить в живых персонажей прежних книг. Но какие бы герои не были – судьба все равно ведет их в ту же сторону, что и всю страну. Действие книги сдвинуто на двенадцать лет по отношению к событиям, которые описывались в предыдущем романе.

Чем отличается это время? Мы окончательно встали на свой путь, построили то государство, которое есть. Бюрократически-олигархическое, с элементами демократии. Это не хорошо и не плохо. Это объективное состояние умов нашего народа, его менталитета. То, к чему мы шли, начиная все с нуля в девяносто первом году. Значит, такие мы люди.

Тогда все развалилось, страны не было. Каждая бывшая советская республика начала строить что-то свое. В итоге кто-то вступил в Евросоюз, а кто-то пребывает еще на стадии восточной деспотии. Все построили то, чего достойны. Если бы было другое умонастроение народа, была бы другая страна. Когда кто-то жалуется, мол, закрутили гайки, все отобрали, я говорю, но мы ведь даже не сопротивляемся, не являемся гражданским обществом. Даже на выборы не ходим. Чего вы тогда плачете? А надо интересоваться, какие люди сидят во власти. Это уже стали понимать вверху. Путин создал ОНФ, чтобы он как-то одергивал чиновников, потерявших чувство реальности. Президент и прессе говорит: давайте, активнее критикуйте власть. Как ни странно, но Россия всегда, начиная с Петра, реформировалась сверху.

– Вы подмечаете такие черты нынешнего времени, как определенность курса, патриотический подъем. Но в то же время в целом ситуация сложная: бюрократия, коррупция, проблемы в экономике. Многие жалуются на жизнь, в их числе и простые люди, и представители бизнеса. Вы видите какие-либо пути решения этих проблем? Будут ли перемены?

– Да, благосостояние народа в последние годы несколько снизилось, если измерять его в долларах ВВП на душу населения. Но давайте называть вещи своими именами и сравнивать свою жизнь не с Америкой, а с тем, как мы жили раньше. Лучше, чем в десятых годах этого века Россия не жила никогда. Как бы то ни было, но то, что завоевано в девяносто первом году, не отнять. Народ получил возможность зарабатывать самостоятельно, появилась рыночная экономика. При всех издержках, несправедливых налогах, безумной бюрократии, эта система нас продолжает вывозить. Если бы не было экономической свободы, все бы рухнуло.

– А будет ли она вывозить и дальше, в условиях санкций и прочих неблагоприятных факторов?

– Будет. Были времена и похуже, я уверяю. Наше поколение совершило свою революцию. Если молодое поколение хочет что-то изменить, пусть сделает какое-то усилие, пойдет на выборы, наконец. Если все будут участвовать в выборах, никакие фальсификации не помогут. А если не хочет, пусть сидит и помалкивает. А по поводу путей выхода, то, как говорили классики марксизма-ленинизма, которых я уважаю, чтобы решить какую-то проблему, нужно найти коренное звено, потянув за которое, можно вытянуть всю цепочку. Нет людей, которые были бы идеальны. Но есть государственное устройство, при котором система стабильна, но при этом развивается, благодаря отлаженной системе сдержек и противовесов. Многие сейчас говорят, что необходимо создать независимую судебную систему. Может, это и есть то самое звено? Сегодня этого, к сожалению, нет. Мы думали, что судебную систему можно создать сверху, назначать судей, и они будут честными и порядочными. Но когда их сделали неприкосновенными, в их среде возникла круговая порука. Мое мнение, что нужно перейти к выборности судей, хотя бы нижнего звена, как в США. Если бы коррумпированный судья был выборным, ему бы не позволили работать долго. А президенту представили кандидатуру, он и подписал. Так же и с полицией. Давайте участковых выбирать? Может тогда они будут чаще интересоваться тем, что происходит на их территории. На разных этапах развития государства нужны разные подходы, системе не надо давать застаиваться, ее необходимо постоянно теребить. Мне кажется, наш президент это уже понял.

– Мы много внимания уделили вещам глобальным. Но давайте обратимся к Воронежу? Вы несколько лет были депутатом облдумы. Какие проблемы местного уровня вы выделяли тогда и сейчас? Почему не стали вновь избираться в региональный парламент?

– Я живу здесь с двухтысячного года. Считаю, что с точки зрения бизнеса уже все для города сделал. Теперь описываю жизнь вокруг себя.

Когда я шел в облдуму, у меня была простая и понятная программа. Я в тот момент увидел, что губернатор Гордеев – умный и порядочный человек, который хочет что-то изменить. На тот момент его надо было поддержать. Также у меня и моих единомышленников была программа оздоровления региона, избавления людей от пьянства и алкоголизма. Мы вели пропаганду, но упирались в отсутствие законодательной базы. Никого нельзя было даже оштрафовать. Когда мы пошли с этой программой в думу, наши инициативы получили административный ресурс, была ограничена продажа алкоголя. И мы переломили тренд. Раньше все считали, что пить – это нормально, в том числе и среди молодежи. Сейчас такого нет. Молодежь мыслит по-другому. И губернатор уже не  нуждается в дополнительной поддержке. Пусть теперь в думу приходят новые люди и решают другие проблемы.

– А какие пожелания вы бы адресовали сегодняшним депутатам? Какие первоочередные задачи требуют своего решения?

– Коренная проблема сегодня – это грязь, среди которой мы живем. Сейчас идет год экологии, но кругом все по-прежнему загажено. Даже за городом нигде не деться от мусора. Это проблема из проблем, которая, как и пьянство, тоже требует перелома в головах. Чтобы ее решить, требуется какая-то индивидуальная инициатива, которая должна перейти в законодательные рамки, а потом в промышленную плоскость. Когда-то я, побывав на Западе, хотел по их опыту построить фабрику по производству картона из мусора. В силу ряда причин тот замысел не был реализован. Но сейчас уже и у нас есть подобные предприятия. Но в целом отрасль не развивается. Ей нужен дополнительный импульс.

– Вы нередко, причем справедливо, критикуете чиновников. А как бы вы охарактеризовали местное деловое сообщество? К бизнесу, тем же строителям или торговле в последнее время и сверху и снизу выдвигается ряд претензий. Насколько они, на ваш взгляд, обоснованы?

– Люди бизнеса – это соль земли, самые пассионарные люди, которые есть в России в наличии. Да, они не сахарные, со своими сложностями, характерами. Но других нет. Они реально меняют нашу жизнь. Строят жилые кварталы, торговые центры, производят продукты питания, мебель и много чего еще. Сегодняшний день открыл для многих новые возможности. Конечно, для тех, кто торговал турецкими помидорами, сейчас может быть, и кризис. Зато для других появилась возможность продвинуть свой товар туда, где раньше было не пробиться.

Посмотрите, оборонка наша двадцать лет была в загоне, а теперь там расцвет! Конечно, во многих отраслях безденежье, но денег всегда не хватало. И если кто-то что-то не так построил, не там магазин открыл, то это больше проблема тех, кто должен предпринимателей направлять, выдавать разрешения.

Я сам много говорил нашим строителям: те же сады на въезде в Воронеж –  это какая возможность сделать отличную визитную карточку города. Будете новые дома строить – стройте образцовые, чтобы все восхищались, вот какой квартал построил! И садик есть, и школа, и автостоянка! Кто-то понимает свою задачу. А кто-то нет. И допускает ошибки. Но для того, чтобы их исправить, нужна твердая и абсолютно ясно проявленная воля.