Сломать, чтобы починить

Сергей Голубицкий

История, послужившая поводом для нашего нового исследования, тянет на анекдот: крупнейший в мире производитель сельскохозяйственного оборудования американская компания John Deere запретила фермерам самостоятельно ремонтировать свои тракторы и комбайны. И помог ей в этом культ защиты авторских прав.

Казалось бы, эка невидаль: любой автомобилестроитель требует, чтобы сервисное обслуживание проводилось исключительно в мастерских авторизованных дилеров; в противном случае вы лишаетесь гарантии. Вот только у John Deere все более «запущено»: фермеры не только не имеют права обслуживать технику данного производителя собственными силами, но даже чисто физически не могут этого делать.
Соль анекдота заключается в том, что установленное на сельскохозяйственной технике John Deere программное обеспечение при малейшей неисправности отключает машину, после чего фермер не может ни продолжать работу, ни самостоятельно устранить неполадку, даже если она чепуховая. Необходимо дождаться прибытия уполномоченного механика John Deere, который подключит свой компьютерный терминал через порт USB к «мозгам» комбайна или трактора, считает ошибку, подберет замену для вышедшей из строя детали и —
внимание! — проведет «авторизацию» этой детали через тот же бортовой компьютер фермерского железного коня. Без такой «авторизации» ничего работать не будет, даже если запасная деталь полностью идентична оригинальной. Причем отключение техники John Deere произойдет не только в случае непредвиденной поломки, но и в целях проведения регулярных профилактических работ.

В отключке
Подобная политика производителя как минимум материально обременительна. Нет необходимости объяснять, что стоимость запчастей у авторизованного дилера всегда сильно завышена, а оплата труда «правильного» механика (в США — 130 долларов в час!) не идет ни в какое сравнение с расценками местных умельцев на все руки. Так что политика John Deere не только бьет по карману, но и становится убийственной в прямом смысле слова: ведь в страду, когда счет времени идет даже не на часы, а на минуты, подобные простои чреваты разорением.
Информация об упорной борьбе John Deere со своими клиентами (а с некоторых пор — уже и с американским законодательством) три последних года не сходит со страниц мировой печати. Правда, подается она, как и следует ожидать, в анекдотическом виде: поглядите, мол, люди добрые, какими курьезными глупостями занимаются солидные производители!
Множественное число я использовал не случайно, ведь у John Deere в борьбе (с клиентами и государством) за отмену права на ремонт в последние годы появился верный и могучий соратник — американский автомобильный гигант General Motors. На пару обе компании весьма изобретательно лоббируют свои интересы в конгрессе и многочисленных судебных инстанциях, а также не менее виртуозно обходят законодательные преграды, которые выстраивают на их пути союзы негодующих потребителей и правозащитные организации.
История с тракторами John Deere интересна не столько спецификой отрасли, сколько самим социальным прецедентом, способным взорвать самые устои общества. Дело в том, что John Deere не просто борется с правом на самостоятельный ремонт сельхозтехники, но и подспудно разрушает само понятие «собственности», на котором, как известно, строится большинство современных обществ.
Если у человека нет права распоряжаться собственностью, он перестает быть собственником и превращается в арендатора. Неужели именно этого добивается John Deere? И вообще, какова мотивация столь радикальных ухищрений? Во всем этом мы и попытаемся разобраться сегодня, а заодно постараемся дать ответ относительно развития конфликта и его перспектив перевернуть все представления о собственности.
Полагаю, нет нужды объяснять мотивы, толкающие пользователей техники John Deere к сопротивлению: вряд ли кому-то понравится ситуация, когда после уплаты огромных денег (самый простенький, почти игрушечный трактор John Deere 5100ML стоит 54 тысячи долларов, а футуристичный монстр на гусеницах John Deere 9470RX — уже более полумиллиона!) ты не будешь полностью контролировать собственный трактор, мотор которого производитель может в любой момент дистанционно заблокировать прямо посреди поля. Совсем другое дело — мотивы компании John Deere, действия которой толкают фермеров не столько даже в залы суда, сколько в объятия украинских и российских хакеров, которые с удовольствием взламывают защиту установленного в тракторах и комбайнах программного обеспечения.
Разобраться с мотивацией производителя поможет краткий экскурс в биографию John Deere, поскольку сегодняшние демарши руководства компании мистическим образом прописаны во всей ее корпоративной генетике.

БОЛЬШОЙ, ЗЕЛЁНЫЙ, СИЛЬНЫЙ
У частной компании John Deere прекрасная репутация: здоровая патерналистская этика в отношениях между собственниками и работниками, ответственное отношение к экологии (никаких тебе европейских «дизельгейтов»!), тактичный подход к вопросам международной экспансии, образцово-показательное ведение бизнеса. Для обрисовки масштабов деятельности нашего героя хватит четырех цифр:
активы — $58 млрд;
оборот — $27 млрд;
чистая прибыль — $1,5 млрд;
сотрудники — 56 тыс.
Управлять такими гигантскими ресурсами и нести ответственность за столько человеческих судеб, демонстрируя при этом безупречные показатели, — удел лишь избранных.
Кузнец Джон Дир учредил компанию имени себя в 1837 году в деревушке Молин (штат Иллинойс). У Джона с самого начала все было просто — и в отношениях с партнерами, и в специализации бизнеса, и даже в логотипе компании.
Когда не хватало денег, Джон приглашал партнеров в долю, поднимался на собственном трудолюбии, крепко вставал на ноги, а затем честно выкупал доли своих временных попутчиков. Никто никогда не жаловался.
Специализировалась компания Джона Дира на том, что кузнец умел хорошо делать, — плугах и косах. А в логотипе компании —
кто бы сомневался! — обыграли тему оленя (фамилия Deere восходит к слову «deer» — «олень»). То же самое видим в девизе: «Nothing Runs Like а Deere!» («Никто не бегает так, как олень!»)

Джон Дир — основатель компании

При изучении корпоративной биографии крупнейшего в мире производителя сельскохозяйственного оборудования поражает ее бесконфликтность. Для Америки — штука почти нереальная. Компания John Deere никогда не ссорилась с конкурентами, никому не переходила дорогу, никого не выживала из бизнеса, никогда не была замешана в финансовых скандалах, не ведала также корпоративных переворотов и потрясений.
По большей части счастливая судьба John Deere объясняется предельно бесконфликтной формой собственности — семейного бизнеса. Контроль над компанией никогда не выходил за пределы семейства Deere. Джона сменил на капитанском мостике сын Чарльз. В 1858 году, когда страну поразил тяжелейший кризис, финансовую поддержку фирме оказал Кристофер Веббер — зять Джона, которому тот в благодарность отдал свою долю. В 1912 году Чарльз передал эстафету зятю, Уильяму Баттерворту. В годы Второй мировой войны президентом был праправнук Джона — Чарльз и так далее. Мир в семье — всего половина успеха. Вторую половину обеспечила безупречная модель бизнеса, которую вложил в душу компании ее отец-основатель.
Джон Дир не был ни первопроходцем, ни изобретателем, ни гениальным финансистом. Он был кузнецом. Во второй половине XIX века, когда в Германии полным ходом шла разработка и запускалось производство первых тракторов, компания Джона Дира продолжала мирно продавать свои плуги. Все технологическое ноу-хау John Deere заключалось в использовании шотландской стали вместо традиционных железа и дерева. К железному и деревянному плугу прилипала земля, приходилось постоянно останавливать работу и чистить плуг, что сказывалось на производительности. К стальному плугу Джона Дира земля не прилипала. Всё.
Говорят, Дир придумал революционную модель торговли сельскохозяйственной утварью. На протяжении веков единственной формой отношений между крестьянами и кузнецами был заказ: к кузнецу приходили, говорили, что нужно, платили, кузнец изготавливал и передавал заказчику. Впрок никто ничего не делал. Джон Дир начал готовить впрок. И — выставлять продукцию напоказ (прототип шоу-рума). Фермеры приходили, осматривали плуги, щупали. И покупали.
Разумеется, не Джон изобрел эту модель: в Европе уже полвека производили товары впрок. В том числе сельскохозяйственные. Впрочем, не только в Европе. В 1851 году на Всемирной промышленной выставке в Лондоне высшую награду присудили Сайрусу Мак-Кормику, американскому изобретателю, создавшему механизированную молотилку, которая оказалась экономичнее европейских аналогов. Свою молотилку Мак-Кормик придумал 20 годами ранее (запатентовал в 1834-м) и во время выставки уже полным ходом продавал собственную продукцию через чикагскую компанию.
Короче говоря, компания Джона Дира никогда не блистала на ниве изобретательства. Ни в девятнадцатом веке, ни в двадцатом. Да что там: даже сегодня John Deere не является законодателем мод в своей области. Подавляющее большинство изобретений в мире тракторов и комбайнов как делались сто лет назад в Германии, так и продолжают делаться.  
Кстати, о тракторах. В биографии компании John Deere это слово впервые появилось в 1912 году, когда помянутый выше Уильям Баттерворт рискнул попытать счастья на неведомой высокотехнологичной территории. Попытка создать собственную модель (Dain All-Wheel-Drive) завершилась провалом, и в 1918 году John Deere предприняла шаг, имевший исторические для компании последствия, — купила Waterloo Gasoline Engine Company, производителя культовых американских тракторов своего времени Waterloo Boy. На базе этой модели John Deere более 30 лет успешно продавала собственные тракторные модификации, которые вывели компанию из тени посредственности в первые ряды американских производителей сельхозтехники.
Несмотря на титанические усилия инженерных работников John Deere (против корпоративной генетики не попрешь!), к 50-м годам прошлого века вся тракторная линейка компании безнадежно устарела, поэтому в 1956-м изрядно разбогатевший к тому времени «Олень» купил легенду немецкого тракторостроения Heinrich Lanz AG.
Чтобы представить себе технологический уровень немецкой компании, достаточно беглого взгляда на ее достижения уже на заре существования (компания была учреждена в 1959-м). Так, в 1866 году на Международной сельскохозяйственной выставке в Страсбурге продукция Heinrich Lanz завоевала 4 золотых, 5 серебряных и 3 бронзовые медали). В 1921 году модельный ряд Heinrich Lanz увенчался легендарным трактором Lanz Bulldog, сразу ставшим именем нарицательным и доминировавшим на мировых рынках вплоть до 1960 года.
Покупка John Deere немецкой легенды вывела американскую компанию на звездную орбиту: к 1964 году она превратилась в крупнейшего производителя сельхозоборудования Америки с 34-процентной долей всего рынка.
Полагаю, мы можем уже сделать определенные выводы о корпоративной идее, которая приводила в движение компанию John Deere на протяжении всей ее 150-летней истории.
Существует модель бизнеса, делающая ставку на креатив, изобретение и новаторство (например, Waterloo Gasoline Engine Company и Heinrich Lanz). А есть модели, опирающиеся на Opportunity — Ее Величество Перспективу, которая формируется и достигается исключительно за счет умения концентрировать финансовые рычаги в нужном месте и в нужное время. Такую модель и взяла на вооружение со дня своего рождения компания американского кузнеца Джона Дира.
Для креатива важны внутренние резервы, таланты и даже гениальность. Для перспективы требуются деловое чутье, умеренность в расходах, умение договариваться и создавать стратегические союзы, концентрировать финансы, угадывать спрос рынка и оценивать будущее. Короче говоря, нужно обладать качествами, которые обеспечивают успех любого бизнеса.
Удел креативных компаний почти всегда — поглощение. Рано или поздно к каждому Хайнриху Ланцу приходит свой Джон Дир и делает предложение, от которого изобретатель не в силах отказаться. Так уж устроен мир: одни умеют изобретать, другие — воплощать идею в продукт и продавать его. В подавляющем большинстве случаев первым достаются лавры, а последним — коммерческий успех.
Теперь, вооружившись пониманием корпоративной генетики John Deere, мы готовы к тому, чтобы разобраться с кульбитом, всего за пару лет превратившим легендарную компанию из любимца американского фермера в его врага.

БЕСПРЕДЕЛ
Ящик Пандоры, выпустивший злых духов из John Deere, распахнулся там, где и предположить было невозможно: 14 мая 1998 года Сенат США единогласно принял, а 28 октября президент Клинтон с радостью подписал «Закон об авторском праве в цифровую эпоху» (Digital Millennium Copyright Act, DMCA), который был призван дополнить авторское право современными техническими достижениями в области копирования и распространения информации. Читатели, близкие к миру ИТ, безусловно знакомы с DMCA не понаслышке: все скандалы, связанные со взломами музыкальных компакт-дисков, электронных книг и компьютерного программного обеспечения, так или иначе получали криминальный оттенок благодаря именно этому закону.
Возникает закономерный вопрос: где у нас защита авторского права в цифровую эпоху — и где у нас тракторы и комбайны? Поначалу и в самом деле у John Deere не было ничего общего с DMCA, однако по мере адаптации и внедрения компьютерных технологий все отчетливее стал вырисовываться соблазн Великого Контроля.


Дело в том, что на рубеже веков весь мир по старинке продолжал жить и работать по правилам и традициям реальной жизни: вот материальный объект, ты его собственник — значит, этот объект твой, и ты волен им распоряжаться на свое усмотрение. Хочешь — сломай, хочешь — выброси, хочешь — продай, хочешь —
просто подари. Ты мог свой объект разобрать, снова собрать, переделать, перестроить, перекрасить. Одним словом, ты — хозяин, владеющий своим материальным объектом.
Пока традиционный мир продолжал жить по традиционным понятиям, новый — цифровой — перешел на новую «платформу» и зажил по закону DMCA. Согласно новым правилам игры, объявлялись вне закона и подвергались жесткому уголовному преследованию любые попытки в какой бы то ни было форме модифицировать цифровой объект, чьим собственником пользователь по наивности себя ощущал. То есть запрещено изучать код цифрового объекта (компьютерной программы, музыкальной записи, видеозаписи, электронной книги), запрещено этот код раскладывать на составляющие (проводить так называемый дисассемблинг), нельзя его копировать, множить, тем более — кому-то передавать, дарить, боже упаси — перепродавать!
В юридическом отношении DMCA по сути отменил для цифровых объектов традиционное понятие владения и заменил его на лицензирование. Вы не можете владеть компьютерной программой, видеодиском, музыкальной записью. Вы можете их только лицензировать, то есть как бы одалживать у разработчика на время, брать в лизинг!
Дальше — больше. DMCA расширил ограничения по манипулированию цифровым кодом на устройства, в которых этот код был использован. Соответственно, весь букет запретов распространялся на медицинское оборудование и технику, на игровые приставки, на автомобили, на микросхемы, на любую бытовую технику, в которой в той или иной форме присутствовал защищенный цифровой код.
Ключевое слово здесь — защищенный. Достаточно было на компьютерную программу установить цифровую защиту (digital lock), как все устройство, в которое эта программа была встроена, подпадало под действие DMCA. Жителям невзыскательной (пока ещё) в плане защиты авторского права в цифровых объектах России и стран бывшего СНГ все эти заморочки с DMCA могут показаться чрезмерными, однако в Соединенных Штатах никому не до смеха давно: за взлом цифровой защиты предусмотрено до пяти лет тюрьмы и (или) 500 тысяч долларов штрафа!
Полагаю, читатель уже догадался, сколь соблазнительную перспективу открыл DMCA некогда добронравному производителю тракторов и комбайнов. Поскольку программное обеспечение было намертво встроено в тракторные моторы новых моделей John Deere, логично было возжелать, чтобы согласно закону о защите авторского права в цифровых объектах ограничения по манипулированию софтом распространились на весь трактор или комбайн!
Вы думали, что купили грейдер? А вот и не угадали! На самом деле ваш грейдер — это то же самое, что и компьютерная игровая приставка! Или музыкальный компакт-диск! А значит — не моги там ничего подкручивать, менять, перенастраивать и так далее. Под страхом миллионодолларовых штрафов и «реальных сроков»!
Но и это еще не главное. Главное — что DMCA позволял переквалифицировать всю концепцию «владения» тракторами и комбайнами, переведя их из парадигмы реального объекта в парадигму объекта цифрового! А значит, фермеры, покупая сельхозтехнику John Deere, не владели ей, а как бы получали в безвременное пользование по лицензии.
Судя по всему, руководство John Deere влюбилось в эту идею и вместе с не менее восторженным руководством General Motors принялось вовсю лоббировать в конгрессе официальное признание лизинговой формы собственности на все производимые этими гигантскими компаниями автомобили, тракторы и комбайны!
Чтобы читатель представил себе в полном объеме всю эту безумную логику, перечислю аргументы, пущенные в ход General Motors при лоббировании в конгрессе:
— современные автомобили приводятся в движение только потому, что программное обеспечение посылает всем узлам инструкции, как им надлежит действовать;
— данное программное обеспечение представляет собой проприетарный (авторский) компьютерный код;
— компьютерный код защищен копирайтом;
— General Motors является владельцем копирайта, защищающего данный компьютерный код и программное обеспечение;
— современный автомобиль не может проехать и метра без установленного на нем программного обеспечения, которое является неотъемлемой частью всех узлов автомобиля;
— из всего сказанного вытекает, что покупка или использование автомобиля подпадает под действие лицензионного соглашения;
— поскольку General Motors является собственником лицензии, корпорация вправе решать, какие действия покупателям автомобиля разрешаются, а какие — запрещаются;
— в равной мере собственник лицензии имеет право ограничивать доступ к тому или иному узлу или системе автомобиля.
Изумительно, не правда ли? Сотни тысяч автомобилистов и фермеров в мечтах руководства John Deere и General Motors должны были превратиться из владельцев купленной ими самоходной техники в арендаторов, чьи права на эту технику должны ограничиваться положениями лицензионного соглашения. Креативный кураж John Deere дошел до удивительного аргумента: если не запретить фермерам модифицировать компьютерные системы, они смогут похитить музыкальные треки, хранящиеся во встроенной мультимедийной системе комбайнов и тракторов!
Хочу, чтобы читатель понял правильно: я далек от демонизации John Deere. Скажу больше: уверен, что компания лоббировала замену понятия владения на лицензирование из самых благих намерений. Запрещая вмешательство владельцев в компьютерные системы приобретенной техники и ограничивая право на ремонт авторизованными дилерами, John Deere заботилась о безопасности фермеров, сохранении гарантии, надежном функционировании всех узлов и оборудования, не в последнюю очередь — об экологическом контроле топливных выбросов.
Очевидно, что идеалом, к которому стремилась John Deere, выступала  экосистема компании Apple, которая с большим успехом навязала восторженным поклонникам именно такую модель взаимодействия: собственное компьютерное железо, собственный уникальный софт, собственные ремонтные службы, аннулирование гарантии в случае обращения за помощью к третьим лицам и т.  д.
Экстраполяция лицензионного соглашения о программном обеспечении Apple на гаджеты, в которые оно установлено (iPhone, iPad, Macbook, SmartWatch), не выходит за рамки здравого смысла — хотя бы потому, что стоимость софта соизмерима со стоимостью компьютерного «железа». Но вот попытка свести права покупателя трактора стоимостью в полмиллиона долларов к лицензионному соглашению по компьютерной программе, которая стоит пару сотен долларов и обслуживает этот трактор, выглядит сущим безумием.

ВЗЛОМ
Надо отдать должное американским законодателям: они не повелись на аргументы John Deere и General Motors и придушили маразм в зародыше.
Осенью 2015 года конгресс утвердил поправки к «Закону об авторском праве в цифровую эпоху», которые запрещали распространять действие ограничений по компьютерным программам на любой наземный транспорт (land vehicles), включая тракторы и комбайны. Согласно этим поправкам, допускается «модификация компьютерных программ, установленных и контролирующих работу моторизированного наземного транспорта, такого как автомобили личного пользования, коммерческие моторизированные машины и механизированная сельскохозяйственная техника, в том случае, когда подобная модификация требуется для проведения авторизованным собственником диагностики, ремонта и внесения любого другого изменения в функционирование данного оборудования».
Казалось бы, здравый смысл восторжествовал, и теперь фермеры с автомобилистами могут облегченно вздохнуть, расслабиться и заняться самостоятельно быстрым и недорогим ремонтом купленной техники. Как бы не так! Практически одновременно со вступлением в силу поправок 2015 года к DMCA John Deere составила новое лицензионное соглашение, в котором сказано, что, как только владелец поворачивает ключ зажигания своего трактора или комбайна, он тем самым подтверждает свое согласие с положениями договора.
А в договоре этом сказаны удивительные вещи. С одной стороны: «Приобретая технику John Deere, покупатель становится ее собственником, получая возможность обслуживать и ремонтировать все оборудование. Покупатель также может воспользоваться руководством по эксплуатации либо другим источником информации для проведения операционных работ, сервисного обслуживания, диагностики и ремонта». С другой стороны: «Изменения, внесенные в программное обеспечение, повышают риск того, что оборудование перестанет функционировать так, как оно было спроектировано. Как следствие, допуск неквалифицированного индивида к изменению программного обеспечения подвергает опасности работу техники, которая может перестать соответствовать индустриальным требованиям по безопасности и защите окружающей среды». А посему: «Запрещается выполнять обратное проектирование, декомпиляцию, перевод, адаптацию и дисассемблинг лицензированных материалов (то есть встроенного программного обеспечения), равно как запрещается создавать собственный код на основе кода, уже задействованного в программном обеспечении».
Иными словами, будучи собственником, вы вольны менять и ремонтировать что угодно (как то гарантируют поправки к DMCA), однако не смеете залезать в программное обеспечение, потому что это нарушит соответствие техники John Deere индустриальным требованиям безопасности. Вот только, не меняя софт, ничего починить невозможно, потому что доступ ко всем узлам трактора и комбайна программно заблокирован!
Как вы думаете, какая реакция последовала со стороны американских фермеров? Правильно: бедолаги ринулись скачивать пиратские патчи, которые с радостью стали создавать хакеры из Польши, Украины и России, не избалованные лишним заработком.
На специализированных форумах за скромную мзду (от 25 до 499 евро) работников сельского хозяйства Америки, оседлавших железных оленей John Deere, ждали подробнейшие инструкции по тому, как правильно провести компьютерную диагностику трактора или комбайна, как снять цифровую защиту и модифицировать любую прошивку проприетарного софта John Deere, как поменять заводские настройки, включая ограничения на скорость и обороты двигателя, как калибровать инжектор, турбину, как вести учет и отсчет выработки, от которой зависит периодичность принудительного сервисного обслуживания.
Все это информационное богатство дополняется обилием программных патчей и дешифраторов, софтверной аналитики, видеоинструкциями (выложенными прямо на YouTube!), текстовыми учебниками, а также полным набором вспомогательного оборудования: специальных переходников, коннекторов, соединительных кабелей, измерительных приборов и прошивальщиков.

ПРАВО НА РЕМОНТ
Одним пиратством, разумеется, реакция фермеров на игры John Deere в лицензирование не ограничилась. По всей Америке развернулось массовое движение за закрепление права на ремонт (Right To Repair) на законодательном уровне. В настоящий момент пять штатов (Небраска, Миннесота, Нью-Йорк, Массачусетс и Канзас) планируют легализовать не только безусловное право собственника самостоятельно решать, где и на каких условиях проводить техническое обслуживание и ремонт купленной техники, но и обязать производителей предоставлять независимым ремонтным мастерским запасные части, диагностическое оборудование и инструкции по техобслуживанию. Показательно, что в проектах законов не идет речи ни о тракторах, ни о комбайнах, ни об «Айфонах». Планируется утвердить право на ремонт в принципе, то есть вне всякой привязки к конкретному производителю и типу техники. Если Right To Repair будет принят, то «пострадают» и John Deere, и Apple, и Samsung, и General Motors, равно как и остальные производители холодильников, посудомоечных машин, фотокамер и проч., избравшие для развития монопольную модель закрытой экосистемы под эгидой DMCA.
Специальным подарком для пользователей техники John Deere явился также проект закона — Farm Equipment Repair Bill, выдвинутый в штате Вайоминг. Это проект дублирует по содержанию Right To Repair, однако, не дожидаясь утверждения права на ремонт по всему спектру оборудования, концентрируется исключительно на тракторах и прочей сельхозтехнике.

ЭПИЛОГ
Резонно предположить, что рано или поздно здравый смысл восторжествует, и Right To Repair в той или иной форме будет принят во всех американских штатах, а после них — и в остальном мире. Потому что никаких альтернатив этому нет. Путь, избранный John Deere, — абсолютный тупик. И первые признаки этого тупика уже сегодня дают о себе знать: фермеры все чаще отказываются от современных моделей тракторов и комбайнов, предпочитая подержанную и восстановленную технику, которая хоть и не напичкана до предела компьютерными программами, зато реже ломается и поддается ремонту в любом сарае.
Рискну предположить, что отваживание потребителей от высоких компьютерных технологий не входит в повестку дня John Deere, поэтому рано или поздно (и, скорее всего, даже не дожидаясь законодательного принуждения со стороны Right To Repair) крупнейший в мире производитель сельскохозяйственной техники тихо предаст забвению былые игры с DMCA и вернется к мирному сосуществованию со своими верными и преданными покупателями. В конце концов, именно они превратили John Deere в большую, зеленую и сильную компанию.